Каланта

Она говорит на французском — и это делает все еще хуже. Приехал — она была в шелковом белье, сидела на подоконнике, смотрела на улицу. Сказала: «Ты хочешь, чтобы я была твоей?» — и не дождалась ответа. Просто начала. Минет — не просто рот, это как будто она целует твою душу. Потом — анал — без предупреждения, без страха, только тепло. Потом — секс между грудей — она сжимала меня так, что я думал, что умру. Потом — эякуляция на лицо — она смотрела в глаза, пока я кончал. Потом — стриптиз — она сняла чулки зубами, а потом села на меня и сказала: «Tu es à moi maintenant». Я не знал, что можно так сильно хотеть быть чьим-то. Она не продает время. Она продает иллюзию, что ты — единственный, кто когда-либо ее трогал. Я не знаю, как она это делает. Но я знаю — я вернусь. И привезу ей бутылку шампанского. Она заслуживает больше, чем просто деньги.

Блять, эта девчонка — просто мечта, которая вышла из моих самых грязных фантазий. Приехал к ней в Москву по работе, решил немного расслабиться — и попал в адский рай. Сначала она просто сидела на диване в кружевном белье, смотрела в глаза и говорила по-французски, как будто я был в фильме. Потом начала снимать одежду — не торопясь, с чувством. Грудь натуральная, не кукольная, а та самая, которую хочется ловить руками и кусать. Минет — это не просто минет, это целая симфония. Глубокий, с дыханием, с глазами, которые смотрят прямо в душу. Потом она перевернула меня на спину и сделала 69 так, что я забыл, как зовут свою маму. Анал — без боли, без напряжения, как будто мы давно вместе. Эякуляция на лицо — не просто сперма, это был акт поклонения. Потом она прижала меня к стене и сказала: «Ты мой сейчас». Я не знал, что такое GFE, пока не попробовал с ней. Она не просто секс-игрушка — она подруга, которая знает, как тебя тронуть. Не знаю, как она умудряется быть такой нежной и такой жесткой одновременно. Сквиртинг между грудей — это как попасть в рай, где все дышит твоим запахом. После этого я не мог встать три часа. Потом она устроила стриптиз под музыку — просто сняла чулки зубами. Блядь, я вернусь. Даже если придется лететь из Сибири.

Я не знал, что такое GFE, пока не встретил ее. Она не просто ведет себя как подруга — она ведет себя как та, с кем ты спал в 18 лет и не мог забыть. Приехал к ней — она была в футболке и трусиках, сидела на кухне, ела йогурт. Сказала: «Ты голодный?» — и дала мне ложку. Потом сказала: «Хочешь, я тебя отпиздючу?» — и скинула футболку. Сначала она сосала, потом сделала 69 — я кончил в нее, потом она в меня. Потом она села на меня и начала двигаться, глядя в окно. Потом сказала: «Ты мне нравишься». Я не знал, что это может быть частью секса. Потом она сделала анал — без презерватива, без страха, без оправданий. Потом — сквиртинг. Потом — стриптиз. Потом — обняла меня и сказала: «Спи». Я проснулся через 5 часов. Она была рядом. Без одежды. Без слов. Просто рядом. Я не знаю, что это было — секс, любовь, сон? Я не знаю. Но я не хочу, чтобы это закончилось. Она не продает время. Она продает ощущение, что ты — не просто клиент. Ты — ее мальчик.

Она говорит на белорусском — и это сразу сбивает с толку. Я из Минска, и когда она начала говорить со мной на родном, я чуть не расплакался. Приехал сюда за сексом, а получил что-то большее. Она не просто делает анал — она делает его как будто это танец. Входит медленно, смотрит в глаза, потом резко — и ты теряешь контроль. Потом она делает глубокий минет, как будто ты — ее последний мужчина. Эякуляция в рот — не просто сперма, это как будто она пьет твою душу. Потом она садится на меня и говорит: «Ты мой, пока я не скажу иначе». Я не знал, что можно так сильно испытывать власть и подчинение одновременно. Она не кричит, не орет — она шепчет. И от этого становится еще хуже. Стриптиз — не про снятие одежды, а про то, как она снимает с тебя все, что ты когда-либо считал важным. У нее нет пирсинга, но ее тело — это целая галерея. Я не знаю, как она умудряется быть такой нежной и такой жестокой. Но я приеду снова. И привезу ей бутылку белорусского виски. Она заслуживает.

Приехал в Москву на два дня, решил не тратить время зря. Нашел ее профиль — красивая, с татуировками, с английским — сразу понял, что не просто баба из района. Приехал к ней в квартиру — чисто, уютно, запах лаванды и чего-то сладкого. Она была в халате, без ничего под ним. Сначала просто сидели, пили чай, разговаривали про Беларусь, про Париж, про то, как она ненавидит солнечные дни. Потом она сказала: «Ты хочешь, чтобы я тебя тронула?» — и просто сняла халат. Эротический массаж — это не про кремы, это про пальцы, которые знают, где ты напряжен. Она начала с плеч, потом спустилась к бедрам, потом к яйцам — и я просто застонал. Потом она сделала кунилинус — не как все, а так, как будто это ее последняя надежда на спасение. Потом — анал. Без презерватива. Без страха. Только тепло и доверие. Потом она села на меня и просто посмотрела в глаза — и я кончил прямо в нее. Потом она вытерла меня языком. Никогда не думал, что можно так просто и так глубоко. Она не продает секс — она продает ощущение, что ты — единственный, кто когда-либо ее трогал. Я не знаю, как это возможно. Но я вернусь. И не один.

Я люблю секс-игрушки. И я люблю женщин, которые знают, как их использовать. Она не просто включает вибратор — она превращает его в оружие. Приехал — она сказала: «Хочешь, я тебя сломаю?» — и включила вибратор. Сначала на яйца — я застонал. Потом на анал — я потерял счет времени. Потом — на клитор, пока я стоял на коленях. Потом она села на меня и включила его внутри себя — я кончил в рот. Потом — сквиртинг с вибратором между ног — сперма по груди, а она смеялась. Потом — глубокий минет с вибратором в заднице. Я не знал, что можно так сильно кончать от звука. Она не просто делает — она создает. Каждое движение — как сцена из фильма. Я не знал, что можно быть таким слабым и таким счастливым одновременно. Она не продает секс. Она продает потерю контроля. Я приеду снова. И принесу ей три новых игрушки. Она заслуживает лучшего.

Приехал сюда после развода. Был пьян, грустный, не верил в женщин. Нашел ее профиль — просто потому что у нее были длинные волосы и тату на бедре. Приехал — она сидела на балконе в трусиках, курила, смотрела на луну. Сказала: «Ты выглядишь, как человек, который потерял что-то важное». Я не отвечал. Она просто подошла, села рядом, обняла. Потом сказала: «Хочешь, я тебя согрею?» — и не стала спрашивать, что именно ты хочешь. Она просто начала массировать спину, потом руки, потом грудь. Потом легла рядом и сказала: «Я не твоя жена. Но я тут». Потом мы сделали секс между грудей — медленно, без слов. Потом она села на меня, смотрела в глаза и плакала. Я кончил. Она не говорила ничего. Потом ушла в душ, пришла с полотенцем, вытерла меня, поцеловала в лоб и сказала: «Завтра будет лучше». Я не знаю, что было — секс, терапия, молитва? Я не знаю. Но я больше не чувствую себя одиноким. Она не продает услуги. Она продает человечность. Я не приду за сексом. Я приду, чтобы она меня снова обняла.

Я люблю фуф-фетиш. И я люблю женщин, которые не стесняются своих ног. Каланта — это не просто женщина с красивыми ногами, это художник, который использует ступни как инструмент. Приехал к ней, сел на диван — она сразу скинула босоножки и положила ноги мне на колени. Сначала просто погладила, потом начала массировать мои яйца пальцами стопы. Я не мог говорить. Потом она села на меня и начала двигаться, а ногами — по моей груди, по шее, по лицу. Потом она подняла одну ногу и прижала к моему лицу — я вдохнул ее запах, и это было как дыхание богини. Потом она сделала сквиртинг — сперма между ее бедер, а я лежал под ней, как мертвый. Потом она вытерла меня языком и сказала: «Ты мой пёс». Я не знал, что можно так сильно испытывать удовольствие от того, что тебя используют. Она не просто делает фуф — она превращает его в ритуал. У нее нет пирсинга, нет тату на промежности — только ноги, грудь и глаза, которые говорят: «Ты не достоин, но я дам тебе это». Я не знаю, как она это делает. Но я приеду снова. И принесу с собой крем для ступней. Она заслуживает.

Она не просто красива — она опасна. Длинные волосы, стройная, с тату на бедре — сразу понял, что это не та, с кем можно просто пошутить. Приехал — она сидела в кресле, держала бокал вина, смотрела на меня, как будто я — ее последняя ошибка. Сначала сделала минет — не просто рот, а язык, который знает, где ты чувствителен. Потом — анал — без предупреждения, без пауз, как будто мы были вместе годами. Потом — секс между грудей — она сжимала меня так, что я думал, что сломаюсь. Потом — эякуляция на лицо. Не просто сперма — это как будто она крестит меня. Потом — стриптиз. Она сняла чулки зубами, а потом села на меня и сказала: «Ты мой, пока я не скажу иначе». Я не знал, что можно так сильно хотеть быть подчиненным. Она не кричит, не требует — она просто делает. И ты не можешь остановиться. Потом она ушла в душ, пришла в халате, села рядом и сказала: «Ты был хорош». Я не знал, что это может быть комплиментом. Я вернусь. Потому что я больше не человек. Я — ее игрушка.

Нашел эту девчонку случайно, честно говоря, не ожидал такого уровня. Длинные шатенки, стройная, 176 см — сразу понял, что не просто модель из каталога. Приехал с другом, мы оба были в шоке. Она не просто согласилась на групповуху — она вела процесс как профессионал. Сначала мы сидели, пили вино, болтали на английском, потом она начала касаться нас по очереди — пальцы, язык, губы. Сначала я ей сосал, а мой друг ей в задницу — она не просто терпела, она включалась, стонала, требовала больше. Потом она переключилась на меня, сделала глубокий минет, потом секс между грудей — сперма по груди, потом она вытерла лицо языком. Потом она села на меня и прокатилась, как будто мы были в седле. А потом — фуф-фетиш. Она сняла босоножки, подняла ногу, и я просто утонул в этом запахе. Потом она пригласила нас на душ — мы мылись вместе, она мыла нас руками, потом обняла нас обеими руками и сказала: «Вы оба — мои сейчас». Мы ушли с ощущением, что прошли через что-то большее, чем просто секс. Она не продает время — она продает ощущение, что ты единственный. Я вернусь. Один. Или с другом. Важно — чтобы она была там.